К вопросу о проблемах исследования религиозности крестьянства в XIX веке

К вопросу о проблемах исследования религиозности крестьянства в XIX веке

Гельфонд А.В.

Тульский государственный педагогический университет

Тула, Россия

Изучена проблема народной религиозности в контексте крестьянского общества XIX века. Особое внимание уделяется непосредственно исследованиям религиозности. Феномен народной религиозности, так называемой «народной религиозности» занимает особое место в исследованиях культуры разных направлений религиоведения и служит предметом для исследования большого количества ученых ХIX-ХX вв.

Ключевые слова: церковь, публикации, крестьянство, религиозные представления.

The problem of popular religiosity in the context of peasant society of the XIX century was studied. Special attention is paid directly to studies of religiosity. The phenomenon of folk religiosity, the so-called «folk religiosity,» occupies a special place in studies of culture of different directions of religious studies and serves as an object for the study of a large number of scientists of the XIX-XX centuries.

Keywords: church, publications, peasantry, religious ideas.

В настоящее время в рамках истории повседневности у отечественных и зарубежных специалистов появляется интерес к вопросам религиозности, что связано с возрождением многих утраченных в советское время русских исконных ценностей.

Проблемами религии и крестьянской религиозной ситуацией в XIX веке занимаются исследователи, работающие в рамках разных направлений — социальной, философии, истории, социологии, психологии, антропологии, культурологии, такие как: Д.Е. Фурман Е.И. Аринин, В.В. Горбунов, А.В. Григорьев, М.Ю. Смирнов, В.А. Лекторский, М.Н. Губогло, О.В. Коркунова, И.М. Меликов, Д.В. Пивоваров, В.И. Алексеев, С.Б. Филатов, В.И. Веремчук, М.Д. Шевченко и др.

Религиозность трудно однозначно определить, но различные учёные рассматривают это понятие в широком смысле как вовлеченность в религию и следование религиозным ориентирам. Сюда входят эмпирические, ритуальные, идеологические, интеллектуальные, логические, вероучительные, конфессиональные, доктринальные, нравственные, культурные аспекты.

За последнее десятилетие по философским специальностям выполнены диссертационные исследования, посвященные общим и частным проблемам народной религиозной жизни в российском обществе — это работы на соискание степени доктора наук (И.В. Задорожнюк, , М.Н. Ересько, Е.И. Касьянова, С. В. Хомутцов, К.М. Антонов, Ю.В. Курносов, М.Б. Дандарон, И.М. Лаврухина,), а также работы на соискание степени кандидата наук (Н.В. Баскакова, А.А. Шиверских, Ю.Е. Григорьева, В.В. Бойко, С.В. Медведко С.Д. Джораева, И.Б. Зубенко, С.М. Цыганкова Е.Ю. Кривошеина, Л.И. Григорьева, М.А. Марков, В.Н. Рагузин, Л.Н. Смирнова, , Р.В. Шилишпанов). Феномен народной религиозности, так называемой «народной религиозности» занимает особое место в исследованиях культуры разных направлений религиоведения и служит предметом для исследования большого количества ученых ХIX-ХX вв.

На сегодняшний день понятие народная религиозность освещается в трудах таких учёных, как М. Вебер, А. Гуревич, Ю. Арнаутова, А. Шантаев, Е. Бартминьский, В. Уколова, И. Яблоков, А. Панченко, А. Лавров, Е. Смилянская. Несмотря на обширность трудов однозначной трактовки данного понятия в современной науке не существует.

Далее обратимся к исследованию крестьянской народной религиозности на примере крестьян в ХIX веке. Для этого есть определенные предпосылки. Так, на протяжении длительного периода российской истории господствующей религией государства оставалось православие, которое исповедовало по данным переписи 1897 г. 66,9% крестьян [6].

Для того, чтобы исследование народной религиозности стало продуктивным стоит постараться четче сформировать рассматриваемое понятие. Для этого нужно более подробно рассмотреть прилагательное «народный», «народная», являющееся определяющим в нашем словосочетании. На фоне многочисленных толкований данного термина в привлекающем наше внимание контексте слово «народный» имеет следующее значение: тот, что соответствует духу народа, свойственный народу, его мировоззрению и культуре.

Начало XIX в. знаменует собой становление российской этнографии. Историк, археограф, библиофил, собиратель рукописей Павел Михайлович Строев (1796–1876) начинает призывать своих коллег, исследователей и говорит: «Желательно было бы, чтобы кто-нибудь обратил внимание на нынешние игры простого народа, на суеверные обряды и обычаи сельских жителей, в коих, по всей вероятности, осталось весьма много языческого. Такое сочинение, ученым образом написанное, было бы драгоценно» [4].

Фольклористам и этнографам понабилось практически два века истории для того, чтобы исследовать все аспекты народной религиозности: сбор колоссального материала, поэтапно осмысленного в сфере действия наличествующих теорий, а также с позиции теории противостояния народного и языческого, официального и христианского, либо со взгляда теории «двоеверия» или же «пережитков» прошлого – все это процессы, сопровождавшие все этапы исследования народной религиозности.

Свежий взгляд на феномен народной религиозности сложился из современных антропологических исследований, опорой которых является осознание каждой культурной сферы как цельной, значительной и равновесной различным системам ценностей, которые заостряют внимание на единстве и целостности религиозного мировоззрения и религиозного этноса.

Ни для кого не секрет, что официальные религии имеют не только строго установленные догматические конструкции, религиозные преставления, строящиеся на священном писании, но и практики повседневной жизни, очень часто по своему смыслу не схожие с данной идеологией или даже противоречащие ей.

В основном эти формы проявления религии, неофициальные религиозные практики ассоциируются и рассчитаны на малообразованную часть населения. Современная антропология дала этому феномену понятие «народная религиозность» (народная религия). Хотя, в сборнике статей «Религиозные практики в современной России» исследуя феномен «народная религия», приходят к выводу, что достаточно сложно определить какие социальные слои попадают под это понятие и являются носителями данного феномена: «Вообще само понятие народ кажется идеологическим конструктом, и сочетание народная религия по определению заряжено (заражено?) идеологией. Такая «эссенциализация» понятия, которая может поддерживаться религиозной институциональной иерархией или, наоборот, ее критиками, только скрывает сложность явления»[2].

Американская исследовательница Левин Ив. В книге «Двоеверие и народная религия в истории России» так же говорит, о том, что понятие народной религии нельзя отождествлять только с низшими слоями общества, т.к. очень много источников, касающиеся народных религиозных верований и обычаев было написано элитой, людьми образованными, а, следовательно, приближенными к государству. Так же религиозные обряды и тех, и других имеют схождения [5]. Изучая народную религиозность, она приходит к выводу, что если никак не связывать религиозные практики элитарных и неэлитарных групп населения, то потеряется очень много информации, выпадут религиозные практики, при которых происходило взаимодействие разных слоев населения.

Проявляющаяся индивидуальность религиозной обыденной деятельности вкупе с индивидуально-специфическим отношением к священному, которое в свою очередь непосредственно связанно с религиозным опытом каждого верующего индивида, берет свое начало в употреблении в данном случае тезиса «народная религиозность».

Особая простонародная форма представления и действия, которая возникает в пределах разнообразных письменных религий, являющаяся с одной точки зрения своего рода противопоставлением так называемой церковной либо, другими словами, официальной «интеллектуальной» религиозности, с другой же она является оплотом для оказания широкого влияния в большинстве случаев на религиозную культуру того или иного общества.

Данные религиозные практики и представления практически никогда не имеют официального статуса, не институализированы. Но со временем они могут укорениться и приобрести легитимный статус; иногда могут приобрести самостоятельные формы или же встать в оппозицию церкви. «К примеру, существующая в русских деревнях традиция украшать в праздник Троицы жилища молодыми ветками березы восходит к древнему славянскому празднику весны Семику, во время которого «завивали» березу, а известная всем песня «Во поле березонька стояла» когда-то была обрядовой и исполнялась во время весеннего хоровода для «оживления» сил природы» [6].

Еще один пример приводит Смилянская Е. доктор исторических наук, профессор факультета истории НИУ «Высшая школа экономики» в своей работе: «Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в». Исследуя народную религию, говорит о том, что существовала такая народная традиция, когда икону почитали как Бога. Своя икона — свой Бог. Это расценивали как идолопоклонство, язычество. Были изданы церковные поучения, направленные против обожествления икон, но в сознании людей понятие «Бог» все равно продолжало оставаться, прежде всего, как материальное (икона).

Кандидат философских наук Баранников В.П. анализируя в своей работе народную религиозность, говорит о том, что ее отличие в соединении того, что называют простым словом «суеверие» во взаимодействии с официальным обрядовым предписанием с необходимыми нормами; в ней ярче остального выявляется социально-историческая и национальная окрашенность той или иной конфессии (хотя она может иметь и вообще внеконфессиональный характер) [6].

«Антропологические исследования того, что иногда называют «народной редакцией» той или иной религии (например, «народное православие»), подразумевают как диахронические исследования (то есть историю повседневности) на базе архивных источников, так и изучение религиозности на основе экспедиционных (полевых) материалов, но при анализе и того и другого используются новейшие теоретические положения и методологии социальных наук» [2].

Стоит отметить, что представление о том, что изучение и раскрытие крестьянской религиозности проходит только лишь рамках воссоздания прошлого ошибочно, все совсем наоборот, исследование нынешнего состояния народной религиозной культуры привлекает к себе обширный интерес не только у ученых-исследователей из России, но и у ученых из-за рубежа. Примером этому может служить то, что с 1970-х гг. модиевисты-западники отказались рассматривать народную религию как языческие пережитки и отклонение от канонических норм. Они рассматривали религию народа не как отсталую, а как творческое смешение большого количества религиозных и этнических традиций. Главным трудом, по-новому трактующему народную религию является книга Кифа Томаса «Религия и упадок магии». Модиевисты-западники говорят о том, что религиозное влияние идет как от религиозной элиты к народной культуре, так и наоборот, а народная консервативная культура подвержена изменениям [1].

Сведение символически и догматически усложненных представлений к наиболее упрощенным, обыденным, а также понятным – это и есть, своего рода, особенность, которая отличает народную религиозность от всего прочего.

В сознании народа происходит процесс опредмечивания «священного» — оно трансформируется в мирские действия и образы, потому космогония в состоянии определяться в виде проявление червей в сыре, а непосредственное общение со священным, то есть сверхъестественным, очень часто сопровождается умилостивительным подношениям по подобному правилу: «ты – мне, я – тебе» в виде денег, пестрых тряпочек, пирогов и т.д.

Объектами поклонения могут выступать: могила предка; икона, ассоциирующаяся с чудом; дерево, оставшееся в целостности после природных катаклизмов; водоемы; камни и т.п. А иногда святому или же самому Богу пишут письма, записки, с просьбой о помощи, например, в Иерусалиме у Стены Плача.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что литература о исследовании крестьянской религиозности, написанная в XIX представляет собой хороший анализ данного феномена. Крестьянская религиозность в данных исследованиях включает в себя и продукты религиозной деятельности людей (идеи, образы, ценности) и специфические виды культовой и внекультовой деятельности (обряды). С помощью данных источников мы можем реконструировать религиозную жизнь прошлого и осмыслить современность.

Литература

  1. Ветошкин А.П., Емельянов Б.В. Генезис русской духовности // Вопросы философии. М., 2000. — № 5. — С. 11-20.
  2. Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 1983.
  3. Пашков А.Г. Этнокультурные основания моделирования воспитательной системы русской школы // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия: Педагогика. Психология. — М., 2006. — IV : 3.С.49-55.
  4. Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. — М.: Индрик, 2003. –С.11-20.
  5. Федотова В.Г., Кросс Ш. Православие, Вебер и новый русский капитализм // ОНС: Общественные науки и современность. — М., 2006. -№2. С.41-51.
  6. Хомутцов С.В. Духовность, её подобия и антиподы в культуре. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук. Философские науки: 24.00.01. / Алтайский государственный университет. Барнаул, 2009. — 46с.Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселев и его время / А.П. Заблоцкий-Десятовский. – СПб : 1882. – Т. 2. – 325с.

Back to Top