Культурно-исторический код произведений марка твена. У истоков Тома Сойера и Гекльберри Финна

Культурно-исторический код произведений марка твена. У истоков Тома Сойера и Гекльберри Финна

Щербакова Е.И.

Уральский государственный педагогичекий  университет, Екатеринбург, Россия

В статье рассмотрены культурно-исторические предпосылки возникновения ключевых литературных образов в творчестве Марка Твена.

 

Ключевые слова: история; литература;социальная сатира; юмор; критика; американская литература.

              В истории литературы встречаются случаи, когда с течением времени ценность и значение творчества писателя не только не теряют своей актуальности, но и получают возможность наиболее полного раскрытия. Пример жизни и творчества Марка Твена — одна из наиболее ярких иллюстраций подобного случая. Писатель, которому посчастливилось жить и творить в одну из ключевых и переломных эпох американской и мировой истории, писатель сфера личных и творческих интересов которого, весьма четко очерчена гуманистическими, общечеловеческими идеалами. Во многом, именно это обстоятельство, помогло наследию Марка Твена пережить свою эпоху и войти в новое тысячелетие, не утратив остроты, а напротив открыть свои новые грани очередным поколениям читателей.

     Неудивительно, что, имея, долгую и богатую на события биографию (1835-1910 гг.) писатель, еще при жизни стал легендой и иконой американской литературы. Этому обстоятельству способствовал не только литературный талант, но и недюжинная коммерческая хватка и, как ни странно, способность к мифотворчеству. Именно умение сплести правду и вымысел органично вписывая реальность (и историческую в том числе), в канву художественного полотна, придает произведениям и героям Твена характер почти эпический. Недаром Эрнест Хемингуэй говорил, что вся американская литература вышла из Твеновского Гекельберри Финна.

       Кузнецова в книге « Американская литература первой половины ХХ века» пишет о том, что в ходе проведения серьезного исследования на материале, изданном после смерти Марка Твена и изучая некоторые его все еще неопубликованные  брошюры и эссе, Филип Фонер отмечает, что  работы Твена настолько созвучны американской жизни, и  являют собой  столь верное отражение реальных фактов жизни современной, что каждый сможет найти в них очередное  доказательство точности Твеновского восприятия, глубины его анализа и обоснованности его эстетического кредо. Филип Фонер справедливо отмечает, что Марк Твен говорит с нами, с той непосредственностью, которая способна преодолевать барьеры времени. Более ранние работы Марка Твена не были «поэтической реконструкцией детства», как утверждают некоторые критики, а содержали в себе серьезную критику норм и стандартов американской жизни. Официальная американская критика могла лишь намекнуть на это сдержанно и осторожно: «В Томе и Геке он создал персонажи, столь привлекательные, что они стали частью американской мифологии. Обе книги- саги о детстве, но у второй в особенности заметна её глубина, которую читатель может и не увидеть с первого взгляда. Это — книга для проницательного взрослого. За золотой дымкой детства, лежит ощущение зла и бедствия, которое преследовало Твена как уже зрелого человека».

   Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс (англ. Samuel Langhorne Clemens), известный широкому кругу читателей под псевдонимом Марк Твен (англ. Mark Twain), родился 30 ноября 1835 года в городке Флорида штат Миссури, однако, уже  в ноябре 1839 года семейство Клеменс перебралось в город Ганнибал. Именно этот город на берегу Миссисипи стал предполагаемым прототипом Сент-Питерсберга из цикла книг о Томе Сойере и Гекльберри Финне. Сам Марк Твен любил впоследствии вспоминать этот город как тихий и мирный городок «дремлющий под ярким солнцем летнего утра».

   Но, несмотря на тихие улочки, живописную природу и благополучную экономику, Ганнибал таил в себе и другую сторону — патриархальная провинция со значительным социальным расслоением и сохраняющимся рабовладельческим строем. Обе эти ипостаси Марку Твену впоследствии удалось отразить в своих, пожалуй, самых знаменитых работах, «Приключениях Тома Сойера» и «Приключениях Гекльберри Финна».

  Картина яркого, богатого на события и беззаботного детства на фоне будничной американской провинции предстает нам в книгах Твена и во многом она вызвана воспоминаниями его собственного детства. Многие биографы писателя отмечают, что прототипами (порой частичными) для его героев послужили люди, реально встречавшиеся на жизненном пути писателя.

  Так, прототипом Гекльберри Финна стал в представлении многих биографов приятель юного Сэма Клеменса, Том Бланкеншип, (а частично и его брат Бэн Бланкеншип). Альберт Бигло Пейн, один из наиболее видных биографов Твена, писал о том, что Том Бланкеншип был в компании мальчишек символом свободы, т.к. был предоставлен сам себе. Семейство Бланкеншип едва сводило концы с концами, они промышляли охотой и рыбалкой. Дом, в котором они жили, располагался неподалеку от дома Клеменсов и был похож на заброшенный сарай. От мальчика не требовалось работать или ходить в школу. Что же до брата Тома, он был старше него и отличался еще более вызывающим поведением, но как опытный наблюдатель Твен не мог не отметить в нем те проявления человечности, которые впоследствии дали рождение эпизоду, в котором Гек Финн укрывает беглого негра Джима.

Пейн утверждает, что такая история в действительности имела место:

Беглый негр из округа Монро штат Миссури пробирался вдоль реки направляясь в Иллинойс, где однажды и был обнаружен Бэном Бланкеншипом, который охотился и рыбачил в той болотистой местности. Одним из самых почетных деяний в те времена считалось вернуть беглого раба, не вернуть же его, считалось преступлением. Кроме того, это был беглец, за которого была назначена награда в размере пятидесяти долларов, что, несомненно, было бы удачей для такого оборванца, как Бланкеншип. Деньги и почести, которые сулил ему этот поступок, наверняка служили искушением для бродяги, но они не в силах были перевесить простого человеческого сочувствия. И вместо того, чтобы сдать его властям, получив при этом награду, Бэн укрывал беглеца в болотах все лето. Негр рыбачил, а Бэн приносил ему пищу, которую только способен был раздобыть. Но вскоре всему этому пришел конец т.к. местные дровосеки продолжали охоту на беглеца они выследили его и в попытке скрыться от погони он утонул.

Пейн отмечает, что в книге Твен заставляет Гека вести борьбу психологическую, между сознательностью и законом с одной стороны и привязанностью с другой. В случае с Бэном Бланкеншипом борьба происходила, (если она вообще имела место быть), скорее между сочувствием и жаждой наживы. Его мало заботила сознательность, но еще меньше его заботил закон. Однако, его сочувствие к беглецу должно было быть достаточно велико и стихийно, чтобы перевесить перспективу вознаграждения.

Образ негра Джима, в романе также связан с воспоминаниями из детства. Джим олицетворяет собой собирательный образ, возникший из совокупности впечатлений детства, проведенного в рабовладельческом штате, который территориально был расположен на границе севера и юга. Что, в свою очередь, в значительной степени и повлияло на устоявшиеся там порядки. Пейн пишет о том, что для Сэма Клеменса товарищами по играм могли быть как темнокожие, так и белые дети. Многие дети того времени и той местности имели в своем распоряжении негритенка -компаньона, который мог в то же время выступать в качестве няньки. Атмосфера, которую Пейн описывает в Твеновской биографии, отражает в некоторой мере, интеграцию негритянской культуры в жизнь белых людей. Несмотря на все тяготы невольнической жизни, эти люди предстают, жизнелюбивыми, добросердечными и немножко наивными, во многом, благодаря своему мистическому мироощущению.

    В Ганнибале рабство было чем-то само собой разумеющимся, несмотря на стесненные обстоятельства, семейство Клеменс тоже могло себе позволить иметь рабов. «В школьные годы я не знал отвращения к рабству» – напишет позднее Твен в своей «автобиографии». «Я не подозревал, что в нем есть что-нибудь дурное. Никто не нападал на него при мне; местные газеты не высказывались против рабства; с кафедры местной церкви нам проповедовали, что бог его одобряет, что оно священно…»  Однако будучи уже в детстве свидетелем жестоких расправ над рабами и казней аболиционистов, писатель не мог не обратиться к этой теме в своем творчестве. Позднее Вильям Дин Хоуэллс скажет о нем: «Пожалуй, ни одному человеку не удалось так полно прочувствовать и так бесконечно возненавидеть рабство».

 В произведениях Твена наполненных иронией и сатирой, мы видим не только борьбу с различными проявлениями социальной несправедливости, но и обличение ханжества и лицемерия со стороны социальных институтов. В том числе и церкви. В книге «Марк Твен социальный критик» Филип Фонер отмечает что: -«Подобный критический взгляд на церковные методы становился все отчетливее. Изначально он принял форму пасквилей против традиционных форм поведения из брошюр для воскресных школ, которые провозглашались в форме морализаторских зарисовок для детей где: «… прилежные мальчики …всегда отправлялись в рай и плохие мальчики… неизбежно тонули по Воскресеньям»». Такие нравоучительные произведения были в то время в ходу, и отличало их, помимо прочего, обилие романтических клише. Твен находил подобные книги «довольно тоскливыми», и он достаточно рано решил, что «образцовый мальчик» из притчи для Воскресной школы должен быть уничтожен. Эта идея нашла свое отражение в серии скетчей написанных в 1863 и 1865 годах, озаглавленной «Истории для славных девчонок и мальчишек», «История о славном мальчике, который не преуспел», «История о шалопае, которого не постигла беда».

   Твен, вне всякого сомнения, не первый кто осмелился насмехаться над благоговением книжек для воскресной школы, но в силе своей сатиры он пошел настолько дальше других, что Хоуэллс был вынужден приостановить выпуск этих набросков, в Атлантик Мэгэзин опасаясь, что они могут стоить ему массы подписчиков. «Публика не потерпит подобного», вспоминал позднее Твен. Отрывки были опубликованы в западных журналах. Эти наброски послужили отчасти зарождению истории Тома Сойера, с ее расширенным рассказом о вредном мальчишке, разбогатевшем в конце.

В самом «Томе Сойере», тоже присутствует сатира, имеющая отношение к воскресной школе, вспомнить хотя бы эпизод, повествующий о том, как мальчишки обменивают билетики, полученные за успешно выученные церковные стихи, на рыболовные крючки. В итоге Том, выменяв достаточное количество билетиков, получает в подарок библию, при этом, сам он, не в силах назвать ни одного из двенадцати апостолов.

  Фонер в свою очередь, отмечает превосходный иронический отрывок и «Гекльберри Финна», где Гек вынужден объяснять, почему задерживается пароход и придумывает историю с взорвавшимся паровым котлом.  Боже милосердный! Кто-нибудь пострадал? -спрашивает тетушка Салли, набожная Христианка. Нет, мэм! Только одного негра убило — отвечает Гек.  Ну, это еще слава богу, а то иной раз людей убивает!- с облегчением произносит тетушка Салли.

Твен хорошо осознавал роль юмора в раскрытии истинного облика действительности. Он писал: «Только тот юмор будет жить, который возник на основе жизненной правды. Можно смешить читателя, но это пустое занятие, если в корне произведения не лежит любовь к людям. Многим невдомек, что это требует от юмориста такой же способности видеть, анализировать, понимать, какая необходима авторам серьезных книг».

Но как все романы, самая известная книга Твена не является тем, что мы могли бы назвать стабильный текст. Поскольку его восприятие и интерпретация изменялись под воздействием разнообразной исторической публики и критических сообществ ей сформированных- справедливо замечает Питер Мессент в своей книге посвященной Марку Твену.

Он отмечает тот факт, что Твен использует великое множество юмористических методов в начале своей карьеры: сатира, выражение притворно-оскорбленной раздражительности, дикого преувеличения и столкновения из различных видов языков, поведений и точек зрения. Он особенно любил использование отклонения – благодаря которым, ожидания читателей разбивались, тогда как повествование уводило их в неожиданном а порой  и сознательно бессмысленном направлении. Его юмор также полагается на промежуток между управляющим авторским положением, изображением характера и голосом главного героя ‘Марка Твена’ а также на игривости отношений между языком и действительностью им описываемой.

СпиСок использованной литературы:

1.Philip S. Foner “ Mark Twain: Social Critic” 1958 by international Publishers Co., Inc/

  1. Мендельсон М.О. Марк Твен
  2. Kuznetsova V.S. American Literature. The First quarter of the XX century\Киев Головное издательство издательского объединения «Высшая школа» 1987\343с.
  3. Peter Messent «Cambrige introduction to Mark Twain» Cambrige University Press 2007
  4. Albert Bigelow Paine « The Boy’s Life of Mark Twain»

CULTURAL AND HISTORICAL CODE OF THE WORKS OF MARK TWAIN. aT THE ORIGINS OF TOM SAWYER AND HUCKLEBERRY FINN.  

Shcherbakova E.I.

Ural State Pedagogical University, Yekaterinburg, Russia

 

The article considers cultural and historical background of the genesis of the key literary images in Mark Twain’s works.

Key words: history, literature, social satire, humour, criticism, American literature

Back to Top